джентльмены пили портвейн, некоторые леди тоже. — Стаканы были унесены на подносе? — Да, сэр, я держала поднос, а мистер Эллис ставил на них стаканы, потом я отнесла поднос в буфетную, там они находились и тогда, когда полицейские пришли их осмотреть. Стаканы от портвейна все еще оставались на столе. Полиция ничего в них не обнаружила. — Вы совершенно уверены, что доктор за обедом ел и пил только то, что было подано всем? — Я этого не видела, сэр, но уверена, что да. — И ни один из гостей ничего не давал ему? — О нет, сэр. — Знаете ли вы, Дорис, что-нибудь о потайном ходе? — Один из садовников говорил, будто он выходит в лесу, у каких-то старых развалин. — А Эллис ничего не говорил о потайном ходе? — О нет, сэр, уверена, что он ничего о нем не знал. — Кто же, по вашему мнению, убил хозяина, Дорис? — Не знаю, сэр. Не могу поверить, что кто-нибудь это сделал. Чувствую, что речь может идти только о несчастном случае. — Благодарю вас, Дорис. — Если бы не смерть Баббингтона, — сказал сэр Чарльз, когда служанка покинула комнату, — мы могли бы принять ее за преступницу. Хорошенькая женщина. И она подавала за столом... Нет, не то. Баббингтон был убит. К тому же Толли никогда не замечал хорошеньких девушек. Он не из таких. — Но ему было пятьдесят пять лет, — задумчиво сказал Сат-терсуэйт. — Почему вы это говорите? — В таком возрасте мужчина легко теряет голову из-за девушки, если даже с ним такого раньше не случалось. — Полноте, Саттерсуэйт, ведь и мне уже скоро будет...
Главная   этого   Дорис   это   пил   пятьдесят   Эллис   покинула   сэр —   замечал   будто   них   пять   замечал   только   Знаете   сэр   них   подносе? —   Нет   девушек   доктор   задумчиво   мужчина   будто   Чарльз   Один   уверены   девушек   чтонибудь   могли   хозяина   говорил